КУЗМИН — НУВЕЛЮ
19 апр<еля> 1907
Мой милый друг,
сегодня получил Ваш адрес, спасибо за открытку. Я верю, что Вы ждете новостей отсюда, но, увы, так мало их могу сообщить. Я не видел Н.[1] , но имел 2 письма, где говорится, что ко мне придут в понедельник (я так назначил по просьбе о дне и часе [2]), не без кокетства, очень дружественные, более нежной терминологии. В понедельник Вам напишу о свиданьи. Другой несчастный юноша бомбардирует меня из Финляндии по 2 раза в день, несмотря на болезнь глаз [3]. Что из этого выйдет — неизвестно. Сам я очень скучаю, ничего не пишу и чувствую себя не перворазрядно. Павлик все в той же мизерии и изводит меня, продолжающего быть в прогаре, невероятно. Он слышал от Юсина [4] об интересной книжке «Крылья» [5]. По-моему, ее надо бы продавать в Таврическом саду, открывающемся 23-го. Гржебин [6] бы это сделал. «Эме Лебеф» не раньше мая [7]. «Белые ночи» лопнули, как и нужно было ожидать от этой Чулковской затеи [8]. Он теперь рассчитывает увлечь «Картонным Домиком» Гогу Попова, чтобы тот дал денег на издание [9]. Оказывается, этот саврас только и мечтает о грамотности [10] и дерзновении. Дерзновение, où veut-il done se nicher*? А на вопрос из «Весов», куда я дал повесть и не пришлю ли им, я ответил, что отдал ее Чулкову. Такая досада! [11] «Альманах Ор» выйдет в начале мая. Там теперь и Пяст, и Allegro, и Юраша, и Волошин (Вакс Калошин), и первое действие (!) комедии Аннибал ритмической прозой! [12] Там на башне провожают Сабашникову, у которой такой вид, будто ее кто-нибудь сосал, злы и капризны [13]. Диотима вчера распила с Чулковым бутылку водки вдвоем, после чего могла его целовать, пока Вяч<еслав> Ив<анович> спал в соседн<ей> комнате [14]. В субботу были втроем (увы! уже не вчетвером) на Английской до 5-го часа [15]. Завтра хотим в таком же составе ужинать у Albert'a [16]. Сомова видаю редко. Только что был у Бакста вместе с Потемкиным [17], который сегодня уезжает на праздники. Был у меня Мейерхольд, очень заинтересован «Евдокией» [18], на будущий год обязателен cabaret и т.п. [19]. Блок уехал [20]. Чулков, кажется, и Серафима Павл<овна> [21] пускают сплетню про меня и Н. Я слышал это уже из очень далеких рук. Основываются на том, что мы везде (!) появляемся вместе [22]. Но сплетня о небывшем часто служит пророчеством и причиной факта, оправдывающего бы ее. Я говорю, конечно, avec restriction**, только блюдя Ваши интересы. Ответьте, чтобы я мог кланяться.
Душевно Ваш верный друг и заместитель
М. Кузмин
<Приписка на первом листе письма> Конечно, поклон Людмиле. Студента [23] нигде никто не видит.
Примечания
1. Н. — юнкер Виктор Андреевич Наумов, в которого были одновременно влюблены Кузмин и Нувель, хотя он не отвечал взаимностью ни тому, ни другому. Ему посвящено несколько циклов в первой книге Кузмина «Сети».
2. В понедельник, 23 апреля, Наумов действительно был в гостях у Кузмина, о чем см. запись в дневнике: «Ждал Наумова, который, пришедши с верховой езды в рейтузах и старом мундире, имея проект к сдаче в среду, даже не хотел раздеваться, но потом просидел часа 2. Был мандеж, кокетство etc. Имел роман он в лагерях, м<ожет> б<ыть>, и теперь любит кого-нибудь из товарищей. Он сидел очень близко и раз положил мне руку на плечо. Говорил: «Можно бы недурно провести время, будучи другом Уайльда». Я провожал его далеко и думаю все о нем...»
3. Имеются в виду письма от поэта Бориса Алексеевича Лемана (1880-1945), писавшего под псевдонимом Б. Дикc. См. в дневнике от 18 апреля: «Утром был разбужен 2-мя письмами: от милого Наумова и несчастного Лемана. Первый сообщает, когда придет, второй ликует, получивши мое письмо». Получение писем от него отмечено 6, 15, 18, 19 апреля, а также в последующие дни.
4. Юсин — гомосексуалист-проститутка, приятель П. Маслова, с которым Кузмин познакомился в Таврическом саду.
5. 2 апреля Кузмин получил первый экземпляр отдельного издания повести «Крылья» (М.: Скорпион, 1907) и собирал разные сведения о том, как повесть принимается читателями. См. запись в дневнике от 16 апреля: «Адамов выписал мои «Крылья», про которые Юсин, видевший их, говорил Павлик<у>, как про интересную книгу. Удивился, что это — я. Приходит ли это третья известность?»
6. Гржебин Зиновий Исаевич (1869-1929) — художник и издатель, совладелец издательства «Шиповник». В то время увлекался произведениями Кузмина и часто общался с ним.
7. Речь идет о повести Кузмина «Приключения Эме Лебефа» (СПб., 1907). Первоначально предполагалось выпустить ее в «Шиповнике», но затем Гржебин решил издать ее на собственные деньги. Кузмин получил первые экземпляры повести 22 мая.
8. «Белые ночи» — «петербургский альманах», идея которого принадлежала Г.И. Чулкову. К участию в альманахе было привлечено много петербургских литераторов, в том числе и Кузмин, отдавший повесть «Картонный домик», а несколько позже — и цикл стихов «Прерванная повесть». В середине апреля, однако, выяснилось, что издателей ждут материальные трудности, что отразилось в письме Кузмина и в дневниковой записи от 18 апреля: ««Белые ночи» лопнули, как и нужно было предполагать». Однако в конце концов альманах (хотя не без скандала) был все же издан. Подробнее см.: Литературное наследство. М., 1982. Т. 92, кн. 3. С. 280 и далее.
9. М. Попов (по прозвищу «Гога»), как вспоминал Г. И. Чулков, «кажется, владелец книжного магазина на углу Невского» (Литературное наследство. Т. 92, кн. 3. С. 280). См. в дневниковой записи Кузмина от 18 апреля: «...теперь Чулков надеется на Гогу Попова, думая соблазнить его моим произведением. Оказывается, Попов желает быть «дерзающим». Дерзание, оù veut-il se nicher, done?». Ср., однако, запись от 6 мая: «У нас был Чулков; Гога лопнул, издает «Вольная типография», без гонорару, конечно».
10. Под «грамотностью» Кузмин понимал гомосексуальную ориентацию человека.
11. О предложении отдать «Картонный домик» в «Весы» см. запись в дневнике от 14 апреля: «Письмо от Ликиардопуло; статья принята, просят «Картонный домик», разные новости. Мне повеселело несколько».
12. Альманах «Цветник Ор. Кошница первая» был выпущен в домашнем издательстве Вяч. Иванова «Оры» и вышел в свет в середине мая (Кузмин получил экземпляры 17 мая). Среди участников альманаха действительно были поэты Владимир Алексеевич Пяст (Пестовский, 1886-1940) и Allegro (Поликсена Сергеевна Соловьева, 1867-1924). Юраша — Ю.H. Верховский. Вакс Калошин — популярное в Петербурге прозвище М. А. Волошина. Было там напечатано и первое действие комедии Л. Д. Зиновьевой-Аннибал «Певучий осел» (впрочем, написанной, в подражание Шекспиру, не ритмической прозой, а частью белым пятистопным ямбом, частью — простой прозой). Кузмин внимательно следил за эволюцией замысла альманаха, далеко не всегда его устраивавшей. Так, 8 апреля он записывал: «В «Орах» будет и Брюсов, и Сологуб, и Юраш, и Аннибал (!)». Впрочем, прослушав комедию Зиновьевой-Аннибал, он несколько изменил свое скептическое мнение: «Диотима (прозвище Л. Зиновьевой-Аннибал) читала «Осла» — лучше, чем ее прежние, проще, более по-шекспировски, но страшно длинно, сумбурно и чем-то непристойно» (25 апреля 1907 г.).
13. Сабашникова (Волошина) Маргарита Васильевна (1882-1973) — художница, поэтесса, мемуаристка, первая жена М. А. Волошина. О сложных отношениях, связывавших ее с Ивановым, см. примечания О. А. Дешарт к циклу «Золотые завесы» (Иванов Вяч. Собрание сочинений. Брюссель, 1974. Т. II. С. 764-767) и дневник Волошина «История моей души» (Волошин Максимилиан. Автобиографическая проза. Дневники. М., 1991; существенная в этом отношении купюра восстанавливается по первой публикации: Искусство Ленинграда. 1989. № 3. С. 98 / Публ. В. П. Купченко). См. в дневнике Кузмина 18 апреля: «У Ивановых Маргарита отмывалась после прощальных лобзаний; побыл минут 15».
14. См. в дневниковой записи от 18 апреля: «Мне было лестно, что Чулков считает меня черносотен<цем> из-за хорошего тона и думает, что я бы сумел взойти на гильотину. Вчера он вдвоем с Диотимой распили бутылку водки, после чего целовали друг друга. Не очень поздравляю Георгия Ивановича».
15. Очевидно, имеется в виду квартира Минских на Английской набережной, 62. В 1907 году Нувель, Сомов и Кузмин часто встречались с Л. Н. Вилькиной, 3. А. и И. А. Венгеровыми, называя эти встречи «оргиями». См. запись от 14 апреля: «Напившись чаю, поехал к Венгеровым, мы все трое съехались, будто в плохом водевиле. Было не плохо. Сомов пел стариков и из «Meistersinger». Книги у Венгеровой меня как-то пьянят, все новинки и < старики? >, культура прошлого, разговоры о < коммерции? >, роскоши меня утешают. Просидели до утра».
16. О встрече 20 апреля см. в дневниковой записи: «Вечером отправился к Зинаиде, встретил Бакста на лестнице. Сомов прислал отказ, Изабелла опоздала, пошли пешком к Albert'y; в кабинете было довольно уютно, ели закуски, puzatto, рокфор, пили отличное Chablis Mouton и Curasao. Проводя Зинаиду, вернулся домой в духе».
17. Потемкин Петр Петрович (1886-1926) — поэт, историю отношений которого с Нувелем рассказал А. М. Ремизов (см.: Ремизов A.M. Встречи: Петербургский буерак. Париж, 1981. С. 70-74).
18. «Комедия о Евдокии из Гелиополя, или Обращенная куртизанка» — пьеса Кузмина, впервые опубликованная в альманахе «Цветник Ор». В апреле Кузмин очень активно читал ее знакомым, 5 апреля он записал в дневнике: «...после обеда хотел пройти к Ивановым и потом к «современникам», как вдруг письмо от Иванова: «Присылайте немедленно «Евдокию» для набора». Пошли с Сережей; там был Чулков, читали стихи Блока, Сологуба. Георгий Ив<анович> говорит, что Блоку теперь очень нравится «Евдокия»». В. Э. Мейерхольд предполагал поставить комедию в театре В.Ф. Коммиссаржевской, однако «главная актриса» решительно отказалась. Подробнее см.: Мейерхольд В. Э. Переписка 1896-1939. М., 1976. С.103. Упоминаемое в дневниковой записи письмо Иванова полностью звучит так: «Дорогой, дорогой Михаил Алексеевич. Пожалуйста, перешлите мне немедленно рукопись «Евдокии» для набора. Горячий привет. Ваш Вяч. Иванов» (РНБ. Ф. 124. № 1792)
19. См. запись в дневнике от 16 апреля: «Я оделся идти к Жеребцовой, как вдруг приехал Мейерхольд от Иванова, только что вернувшийся из Берлина. Говорил о планах на будущее, обязателен cabaret etc., звал к себе гостить, расспрашивал об «Евдокии» <...> Мейерхольд говорит, будто Брюсов приписывает подписку большую на «Весы» в некоторой мере «Крыльям». Tant mieux». Об осуществлении кабаре в конце 1908 г. вспоминал А. Н. Бенуа (см.: Бенуа А.Н. Мои воспоминания. М., 1990. Кн. четвертая, пятая. С. 475-477).
20. Вероятно, речь идет о переезде Блока на квартиру матери в Гренадерских казармах, поскольку его письма ближайших дней помечены Петербургом.
21. С.П.Ремизова-Довгелло (1876-1943) — жена А.М. Ремизова.
22. Эта сплетня весьма занимала Кузмина долгое время. 8 апреля он записывает: «Поехал на «Религиозно-фил<ософское> собрание». Там была куча знакомых. Все время сидел с Наумовым, и Гофман издали бросал взгляды. Серафима Павл<овна> спрашивала: «Это и есть?..» Я продолжал игру...» 18 апреля появляется предположение о роли Чулкова: «Зашли к Филиппову, Чулков вдруг говорит: «За Вами стоит тот юнкер, с которым вы были на рел<игиозно>-ф<илософском> собр<ании>». Это был не Наумов, но теперь я знаю, откуда сплетня». 23 апреля это предположение получило окончательное подтверждение: «На Невском встретили Чулкова, с которым и отправились в «Вену». Там были «современники» и Верховские, Гржебин и т. п., приятно пили Шабли, банановый ликер, кофей. Чулков признался, что сплетню про Наумова пустил он, и спрашивал: «Что он — прекрасный, этот юнкер?»».
23. Речь идет о студенте, которого Кузмин регулярно видел на улицах Петербурга и который ему очень нравился. Даже после долгожданного свидания с Наумовым он записывал в дневнике: «... думаю все о нем, хотя студент мне представляется более желанным».
НУВЕЛЬ — КУЗМИНУ
8 mai <19>07
Бланк Hotel de Hollande
Милый друг!
Как я Вам благодарен за Ваше письмо! С каким нетерпением буду ждать отчета о понедельнике! Признаюсь, ужасно Вам завидую и даже немножко ревную.
Дела по концертам отымают у меня массу времени. Видел Людмилу только один раз. Были вместе в bar Maurice. Минский , кажется, поражен свободой нашего обращения с нею и начинает побаиваться за целость и сохранность ее demi-virginite*. В субботу обедаю с ними. Смирнов, пытавшийся устроить оргию наподобие петербургских , наткнулся на упорное противодействие со стороны Минского. Не знаю, с чьей стороны он видит опасность. Не с нашей же?
У Мережковских был тоже всего один раз . Вел очень тонкую политику, приведшую к тому, что они должны были признаться, что я со своей точки зрения «вполне последователен и прав». Отношения хорошие. В субботу буду у них на «товарищеском» five o'clock'e.
Романических приключений никаких. Наоборот, если можно так выразиться, т.е. изобразил два раза klein Walter**. Была, правда, одна встреча, сулившая приятные последствия, но — ничего не вышло. Удивительно, что здешние красоты на меня совсем не действуют и чувствами я весь в Петербурге. Уж не влюблен ли я на самом деле?
Пишите мне, дорогой друг, как можно чаще. Не забывайте. Видел «Саломею» и «Ariane» на генеральной репетиции. Интересно. При встрече расскажу подробнее. В четверг иду слушать «Пеллеаса» . Сегодня — второй раз «Саломею».
Мережковские ругательски ругают всех наших поэтов и писателей — Сологуба, Иванова, Блока, Городецкого, Ремизова, Вас, словом, решительно всех, за исключением одного — как бы Вы думали? — Сергеева-Ценского!
Кланяйтесь, кланяйтесь без конца милому Н. Если можно, поцелуйте, — несколько раз!!
Всем друзьям сердечный привет. Скучаю без вас. Скоро ли снова будем бросаться апельсинными корками ?
Любящий Вас
В. Нувель
*
** маленький Вальтер (нем.)
Примечания
Получение этого письма отмечено в дневнике 28 апреля: «Нувель пишет новости о Людмиле, что Мережковские ругательски ругают Сологуба, Иванова, Блока, Ремизова, Городецкого, меня, щадя только Сергеева-Ценского. Все думает об Н< аумове>. Не коварно ли я с ним поступаю? Но я поступаю по вдохновению чувства, которое редко обманывает».
1. Николай Максимович Минский (Виленкин, 1855-1937) — поэт, муж Л .Н.Вилькиной.
2. См. письмо 30, примеч. 15-16.
3. Об отношениях Нувеля с Мережковскими во время парижского визита см.: Соболев А.Л. Мережковские в Париже (1906-1908) // Лица: Биографический альманах. М.; СПб., 1992. Вып. 1. С. 358-359 (цитируется, среди прочего, и данное письмо).
4. Т.е. имеющем «левый» и даже социал-демократический характер.
5. «Саломея» — опера Р. Штрауса (1905). «Ariane» — опера П. Дюка на сюжет М. Метерлинка «Ariane et Barbe-Bleu» (премьера состоялась в парижской Opera Comique 10 мая 1907 г.). Появление этой оперы было отмечено в хронике «Золотого руна» (1907. № 6. С. 66) как свидетельство влияния русской музыки на французскую оперу.
6. «Пеллеас и Мелизанда» — опера К. Дебюсси (1902).
7. Об отношении Мережковских к С. Н. Сергееву-Ценскому см.: Пахмусс Т. Сергеев-Ценский в критике 3. Гиппиус // Грани. 1967. № 63.
8. О бросании апельсинными корками см. в дневнике Кузмина 31 марта: «Леман пришел, когда мы были втроем в темной комнате. Пришел Бакст, Нувель, Потемкин, опять читали «Евдокию», Нувель просил посвятить ее ему; потом возились, бросались апельсинами, пели, галдели...»
НУВЕЛЬ — КУЗМИНУ
14/VI<19>07
Дорогой друг!
Посылаю Вам еще одну вырезку из «Руси» об «Эме Лебеф» и других Ваших произведениях . С величайшим наслаждением читаю «Весы» и сердечно радуюсь все яснее образующейся ненависти «стариков» к молодым. Белый, взывающий к старым богам, прямо великолепен . Как это они (молодые) посмели идти по иному пути, чем предназначенный им «учителями»!! Наивность этого гнева — уморительна. Антон Крайний гораздо осторожнее, и первая часть ее критики о «Жизни человека» даже очень недурна, но дальше она уж не выдерживает и тоже обрушивается на «модернистов» . При этом все сваливается в одну кучу, все — «мистические анархисты». А бедный Чулков! И поделом! .
Пишите, дорогой. Без Вас скучно, так хотя бы письмами порадуйте.
Ваш
В. Нувель
Ваша заметка о театре К<оммиссаржевской> мне понравилась. Умно и... осторожно .
Примечания
Письмо Кузмин получил 15 июня.
1. Очевидно, имеется в виду заметка в хронике: «М. Кузьмин <так!>, автор столь нашумевших «Крыльев» и недавно вышедшей, изящно изданной новеллы «Приключения Эме Лебефа», теперь пробует свои силы и в другой форме. Напечатав в «Кошнице Ор» мистерию «Комедия о Евдокии из Гелиополя», молодой писатель теперь заканчивает «Комедию об Алексее, человеке Божием»» (Русь. 1907.13 (26) июня).
2. См.: Бугаев Борис. На перевале. VII. Штемпелеванная калоша // Весы. 1907. № 5. С. 49-52.
3. См.: Крайний Антон [З.Н.Гиппиус]. О Шиповнике. I. Человек и болото; II. На острие // Там же. С. 53-61.
4. «Мистические анархисты» — течение внутри петербургской фракции символизма, одним из главных деятелей которого был Г. И. Чулков. Нувель имеет в виду заметку: Товарищ Герман [З.Н.Гиппиус]. Трихина // Там же. С. 68-70.
5. См.: Кузмин М. О театре Коммиссаржевской: Сезон 1906-1907 г. // Там же. С. 97-99. Эта заметка была специально заказана Кузмину Брюсовым, и 4 апреля 1907 г. Кузмин писал ему: «...буду очень счастлив, если Вы не найдете эту заметку окончательно плохой и ничтожной: я совсем не умею писать таких вещей, у меня совершенно нет интересности мыслей и способа их излагать, и все мне кажется известным, ненужным, неинтересным» (РГБ. Ф. 386. Карт. 91. Ед. хр. 12. Л. 5).
НУВЕЛЬ — КУЗМИНУ
16/VK19>07
Дорогой друг.
Спасибо за письмо. Радуюсь и благодарю за посвящение мне «Евдокии»[1]. Вчера видел Сомова. Был с ним у Ивановых, на днях уезжающих в Могилевскую губ., в деревню к Марии Михайловне на все лето .
Только и разговора, что об «Весах», о Белом, калошах, Товарище Германе, Брюсове, Мережковских и т.д.
По всем признакам, против Петербуржцев вообще и Иванова в частности ведется сильная кампания в Москве, и Брюсов ей сочувствует, судя по тому, хотя бы, что о «Цветнике Ор» он поручил писать в «Весах» — Белому, т.е. предвзятому врагу[4].
Под впечатлением всех этих историй, у меня является страстное желание издавать наш петербургск<ий> журнал, в котором принимала бы главное участие петербургская молодежь. Действительно странно, что до сих пор молодой Петербург не имеет своего органа. Но как это осуществить? Откуда взять деньги?[5]
Иванов очень мил, как всегда. Думаю, однако, что он скоро отойдет от нас, удаляясь все более в почтенный, но не живой академизм. Но главные и непримиримые враги — это Мережковский и Белый, к которым, к сожалению, примыкает и недальновидный, но хитрый Брюсов.
Главные упреки молодым — варварство и хулиганство. Признаться, мне так надоели старые боги и старое русло, что я — «утонченник скучающего Рима» — готов ополчиться против всех этих господ, в защиту варварства и хулиганства, вносящих все-таки свежую струю, при наличности таланта, конечно.
Но довольно об этом. Вышла «Проталина»[7]. Что за говно! А Маковский со своей якобы рафинированной порнографией, которою он, должно быть, страшно доволен! «Какая пошлость!» — можно сказать, выражаясь а 1а Ауслендер. Видел, но еще не читал «Белые ночи». Внешний вид очень изящный .
Что касается эскапад, вообразите — до сих пор ничего. Отчасти потому, что чувствую себя не совсем хорошо физически. А затем решительно некем увлекаться. Ах да! на днях видел Сарг'у, гуляющую в Александровском саду с какими-то хулиганами. J'avoue qu'elle m'a paru seduisante!* Отличная фигура. Но, кажется, не подает надежд, да и боюсь я хулиганской компании.
Напрасно Вы думаете, что мое увлечение Н. прошло. Но когда ему (т.е. увлечению) нечем питаться, — ни видеть, ни слышать, ни любоваться нельзя — тогда, конечно, оно несколько остывает — до времени.
Городецкий вернулся с Кавказа и очень обижен на «Певучего Осла» . Несчастный Чулков ищет успокоения в обществе Леонида Андреева . Потемкина не видел [12]. Костя [13] мил, но хочет и не может найти того, что ему нужно. Не забывайте письмами, милый друг. Кланяюсь милому Сереже.
Ваш
В. Нувель
Примечания
1. См. предыдущее письмо. Ср. также дневниковую запись от 31 марта, приведенную в примеч. 8 к письму 31.
2. Лето 1907 г. В. И. Иванов и Л. Д. Зиновьева-Аннибал проводили в имении Загорье Могилевской губ., принадлежавшем тетке их домашнего друга и домоправительницы Марии Михайловны Замятниной (1865-1919).
3. Речь идет о целой серии выступлений «Весов» против «Золотого руна» (см. письмо 38 и примечания к нему).
4. См.: Весы. 1907. № 6.
5. Ни один из планов нового, специфически «петербургского» символистского журнала (см., напр.: Герцык Евгения. Воспоминания. Париж, 1973. С. 45; Литературное наследство. Т. 92, кн. 3. С. 293) в то время не осуществился. Отчасти таким журналом стал «Аполлон», начавший выходить в 1909 г.
6. Отсылка к стихотворению Вяч. Иванова «Встреча гостей» (Иванов Вячеслав. Собр. соч. Т. II. С. 738-739): «...и ты, утонченник скучащего Рима, Петроний или Корсар...», где Нувель называется его гафизическими именами.
7. Проталина: Альманах I. СПб., 1907. В альманахе, между прочим, участвовал и Кузмин.
8. См.: Маковский С. Песни Астарте // Проталина. С. 79-83.
9. Об этом альманахе см. письма 30 и 41.
10. С. М. Городецкий был прототипом «певучего осла» Лигея в комедии Зиновьевой-Аннибал. Ср. в письме В. Я. Брюсова к 3. Н. Гиппиус от 22 мая 1907 г.: «Г-жа Лидия Зиновьева и т.д. в драме, «варьированной на тему из Шекспира» (так и сказано!), под прозрачными псевдонимами пересказывает недавние перипетии из жизни «средового» кружка. А Вяч. Иванов и Маргарита Сабашникова (жена Макса) рассказывают самые последние перипетии уже и без псевдонимов. <...> Макс немного приуныл, больше молча сидит и преет, но иногда яростно восхваляет стихи Вячеслава (с мягким произношением: Ви-ачи-аслава). А что-то бедняк Городецкий! легко ли читать «Завесы» после «Эроса»!» (Литературное наследство. М., 1976. Т. 85. С. 696-697). «Завесы» — цикл стихов Иванова, обращенный к М. В. Сабашниковой-Волошиной.
11. Л. Н. Андреев был участником альманахов «Факелы». После резкой критики, которой были подвергнуты и «Факелы», и теория «мистического анархизма», особенно в «Весах», Чулков искал альянса с влиятельным по тем временам Андреевым, став посредником между группой писателей, объединившихся вокруг альманахов «Шиповник», и писателями-символистами.
12. О П.П. Потемкине см. письмо 29, примеч. 17. 13 июня Кузмин получил от него письмо: «Дорогой Михаил Алексеевич. Кажется, вы были в Олонецкой губ. и на Киваче, если не были, то все-таки я туда еду завтра в 4 часа дня. Ужасно скучно, но и хорошо у нас в Петербурге, вышли «Белые Ночи» (я их еще не видел), Гофман в Алупке, зачинателей не видно — одни только штукатуры. Ходишь по садам, смотришь на борьбу (в этом году удивительно ловкий, красиво сложенный японец-борец), заговариваешь с разными шляпками и ничего умного не делаешь. И все-таки часто вас вспоминаешь, Михаил Алексеевич. Ваш «Эме» очень понравился Гоге Попову. Он прямо в восторге от него. Если хотите узнать еще новости, спросите у Ауслендера, я пишу ему. До августа я думаю побродить в Олонецкой губ., а может быть, заберусь и дальше на север. Захотите писать, — пишите: Петрозаводск, дом Ялгубцева, П. П. Потемкину. Буду очень благодарен, если получу от вас весточку. Потемкин» (РНБ. Ф. 124. № 3474. Л.1-2).
13. Имеется в виду К. А. Сомов.
КУЗМИН — НУВЕЛЮ
Милый друг,
что Вы меня совсем забыли? или Вы думаете, что я уничтожен всеми помоями, что на меня выливают со всех сторон (и «Русь», и «Сегодня», и «Стол<ичное> утро», и «Понед<ельник>» )? Вы ошибаетесь. Приятности я не чувствую, но tu Газ voulu, Georges Dandin . Мне из «Весов» прислали кусочек корректур Белого о «Цветнике», где он очень хвалит «Евдокию» и «Любовь этого лета», хвалит Городецкого и Ремизова с выпадом против Вяч. Ив. и Блока . Пишу я много: написал 2 рассказа — «Кушетка тети Сони» и «Тень Филлиды», кончил «Алексея» и половину «Мартиньяна», написал стихотвор<ений> 7 и 2 романса . Письма от Н. получаю, он 4 отпуска пробыл в Петербурге, кого-то отыскивая и не находя . Неужели он не зашел к Вам? Письма его странные, но более нежные; Павлик писал, что видел Вас с Дягилевым в Летнем . Когда все Ваши друзья съехались, Вы забываете далеких. Поцелуйте Сомова, я ему не пишу, но люблю все так же, очень бы хотел видеть его работы. Что Ивановы?
Я писал ему 2 раза, даже несколько по делу , но ничего не получил в ответ. Городецкого стихи в «Кошнице» похожи на плохого Бальмонта, но в «Бел<ых> ночах» мне очень нравятся . «Перун» — слабее «Яри», хотя и ровнее, но как он быстро сделал свою карьеру. Ответьте мне скорее. Жду осени спокойно, но радостно.
Ваш
М. Кузмин
Что Ваш дневник?
3 июля 1907
Примечания
1. Письмо, очевидно, вызвано удивлением, высказавшимся в дневниковой записи Кузмина от этого дня: «Я не думал, что «Карт<онный> домик» вызовет толки». Меж тем на протяжении второй половины июня и начала июля он регулярно фиксирует в дневнике газетные публикации, связанные с его произведениями: «В «Руси» фельетон Боцяновского «В алькове г. Кузмина» о «Карт<онном> домике», конечно, пошлость какая-то» (23 июня); «В «Руси» опять пробирают, говорят, то же и в московском «Утре» (25 июня); «В «Утре» Брюсов отвечал, в «Утре» защищал меня и Гиппиус, не знаю, для чего, но важно то, что он считает себе выгодным роль защитника. Статья очень пошлая» (28 июня); «В «Руси» перепечатали письмо Брюсова и опять целые россказни о «Карт<онном> домике», некоторые ключи, ожидают разговоров» (29 июня); «Приехал зять, привез 2 №№ «Сегодня», где и в стихах и в прозе пародируют и издеваются над «Карт<онным> дом<иком>» и «Крыльями»» (2 июля); «В «Руси» опять статья Боцяновского обо мне в ответ на письма, защищающие меня» (3 июля). Речь идет о публикациях: Боцяновский В.Ф. В алькове г. Кузмина // Русь. 1907. 22 июня; Книги и писатели // Русь. 1907. 24 июня (7 июля) (Там писалось: «Повесть Кузмина «Картонный домик» была уже отмечена в нашей газете. Не довольствуясь этой повестью — Кузмин оповещает читателя о псевдо-рафинированных, ненормальных наклонностях своих героев еще и в стихотворениях»); Ардов Т. Отмежевывайтесь от пошляков // Столичное утро. 1907. 25 июня; Валерий Брюсов в защиту декадентов (Письмо в редакцию) // Cтоличное утро. 1907. 26 июня (Там же ответ Т. Ардова); [Хроника] // Русь. 1907. 28 июня (11 июля) (Там писалось: «По существу, конечно, Брюсов прав. Частная жизнь писателя, как и вообще всякого человека, должна быть избавлена от того, чтобы в ней копались чужие грязные руки. <...> Но разве сам Кузмин не ввел в свою повесть портретов, списанных с натуры? Кто хоть раз видел Вяч. Иванова, тот без труда узнает его <...>. Не менее удачно передана манера чтения Федора Сологуба...»); Горный Сергей. Чемпионат //Сегодня. 1907. 30 июня; [б.п.] Около искусства // Сегодня. 1907. 28 июня («Валерий Брюсов в «Столичном утре» взялся защищать от нападок критики пресловутого Кузмина, воспевающего «любовь» между мужчинами. <...> Когда сам Кузмин выводит в своих сказаниях «портреты» Вяч. Иванова, Федора Сологуба и др., то гг. Брюсовы безмолвствуют. Конечно, публике нет дела до того, любит ли г. Кузмин мальчиков из бани или нет, но автор так сладострастно смакует содомское действие, что «смеяться, право, не грешно над тем, что кажется смешно» <...> Все эти «вакханты, пророки грядущего», проще говоря — нуждаются в Крафт-Эбинге и холодных душах, и роль критики сводится к этому: проповедников половых извращений вспрыскивать холодной водой сарказма»); Aвель [Л.М.Василевский]. Дружеские пародии // Свободные мысли. 1907. 2 июля. «Понедельником» Кузмин, как и многие другие, называл газету «Свободные мысли». См. об истории этой газеты: Пильский П. Первый русский «Понедельник» (Из дали дней) // Сегодня. 1925. № 275а.
2. Фраза из комедии Мольера «Жорж Данден», приведенная, в соответствии с русской традицией, в несколько трансформированном виде.
3. Имеется в виду рецензия Белого, напечатанная в шестом номере «Весов», где писалось: «Грустью и неуловимо тонким ароматом иронии пропитана «Комедия о Евдокии из Гелиополя»; автор ее — М. Кузмин, один из наиболее ярких молодых талантов. Он дал нам «Александрийские песни» и незабываемую «Историю любви одного лета», где юмор и красота стиха оспаривают друг друга. <...> Свежи стихи С.Городецкого. <...> Как всегда хорош А. Ремизов. <...> Остальные? Хотелось бы умолчать. <...> Ведь тут дорогие нам имена Бальмонта, Вяч. Иванова, Сологуба, Блока! <...> Хотя бы Блок. Он неустанно кощунствует. <...> Еще нагроможденнее Вяч. Иванов. У него слова лучше строчек, а строчки лучше целого» и т.д. (С.67-68). См. в дневнике Кузмина 21 июня: «Письмо от Ликиардопуло с корректур<ой> отзыва Белого о «Евдокии», где он меня хвалит до некоторой степени. Считает, что придется подсчитывать сторонников». Более подробный комментарий см.: Литературное наследство. Т. 92, кн. 3, С. 288-289.
4. О рассказе «Кушетка тети Сони» и «Комедии о Алексее» см. письмо 39, примеч. 4. Рассказ «Тень Филлиды» (впервые — Золотое руно. 1907. № 7/9) был задуман 18 июня, а написан 22-29 июля. О каких стихотворениях идет речь, сказать трудно. В июне были написаны два романса на стихи В. Я. Брюсова.
5. Кузмин, согласно дневнику, получил письмо от Наумова 30 июня.
6. См. в дневнике 29 июня: «Получил повестку и письмо от Павлика, жалуется, конечно, пишет, что в Летнем гуляют Дягилев и Нувель. Отчего последний не пишет, не понимаю».
7. Нам известно письмо Кузмина к Иванову от 3 июня 1907 г.: «Мне жаль, что весною я поленился и не занялся в библиотеке, так что планы на 2 большие повести (путешествие XVIII в. и русское 20-ых годов) не могут быть сейчас осуществимы. Я кончаю «Алексея», пишу стихи «На фабрике», планирую «Мартиньяна» и 2 рассказа — «Кушетка тети Сони» и «Англичанка» < «Похороны мистера Смита» > из современности. По музыке думаю заняться «Ослом» Лидии Дмитриевны. Я веду очень регулярную жизнь, читаю Barbey d'Aurevilly, J. P. Richter'a и «Жизнь Аполлония Тиянского» по-гречески, пишу письма, гуляю и т.п. Иногда письма из Петербурга меня пронзают острым желанием, но в общем я спокоен...» (РГБ. Ф. 109. Карт. 28. Ед. хр. 29. Л. 1 об. — 2). Второе письмо было написано 18 июня (текст неизвестен).
8. «Кошница» — альманах «Цветник Ор». Там были напечатаны стихотворения С. М. Городецкого из цикла «Алый Китеж».
9. В «Белых ночах» было напечатано 8 стихотворений Городецкого: «Вечер», «Сумерки», «Лена», «Мгла», «Упырь», «Паук», «Змея», «Страстная череда».
10. «Ярь» — первый сборник стихов Городецкого (СПб., 1907; вышел в конце 1906 г.). О чтении книги «Перун» см. в дневнике Кузмина 27 июня: «Прислали «Перуна», ровнее «Яри», но тусклее и менее свежо». Кузмин отвечает на письмо 35.
НУВЕЛЬ — КУЗМИНУ
Павловск, 11-го июля<19>07
Милый друг,
Спасибо за письмо. Только что получил 6-й номер «Весов».
Нельзя не сознаться, что в оценке «Цветника Ор» Белый прав . Не понимаю только пристрастного и несправедливого отношения к Вяч.Иванову, сонеты которого, ведь право же, хороши! Упрек в «филологии», конечно, всегда заслужен, ну и участие в проклятом «мистическом анархизме» не может не быть осужден <так!> . Но помимо этого грустного недоразумения надо же признаться, что как явление, как фигура Вяч. Иванов стоит очень высоко, повыше самого Белого, «Панихида» которого, между прочим, мне мало понравилась . В ней есть что-то нехудожественное, хамское, чего нет, напр<имер>, в Потемкине, несмотря на принадлежность к тому же типу «хулиганского» поэта. Вообще по духу, по психологии, Белый скорее чужд современному течению. Лишь по форме он иногда к нему подходит, но в сущности своей является несомненным наследником Достоевского, Ибсена, Мережковского, каковым он себя и признает, — а потому безусловный эпигон.
Чулкова мне не жаль . Tu 1'as voulu, Georges Dandin*. He понимаю только, как можно с такою настойчивостью и с такою злобой набрасываться на подобную жалкую бездарность и тем самым придавать ей какую-то значительность. Вообще борьба с мистическим анархизмом как с опаснейшим врагом просто смешна и недостойна, обнаруживая какую-то жалкую боязнь конкуренции.
«Незнакомка» мне мало нравится . Блок, — Божией милостью поэт, но бесплотный романтик, — протягивает здесь руку Леониду Андрееву и... Аничкову , причем всех трех соединяет общая черта — глупость!
Поздравляю Ауслендера с открытыми дверями в Горько-Андреевскую Академию . Видно, не только один Городецкий делает быструю карьеру!
Настала пора дифференциаций. Одни — Андреев, Белый, Блок, не говоря уже о Парижской троице (отнесу к ним и Модестика ), — устремляются в пуп земли. Другие — Кузмин, Ауслендер, Городецкий, Потемкин — предпочитают оставаться на поверхности, которая, право же, не так дурна. И я остаюсь с ними.
На днях видел Сомова. Передал Ваш поклон. Он занят теперь порнографическими рисунками для немецкого журнала «Die Opale» . Некоторые из них мне нравятся, но не все. Странно, что в них есть какая-то рассудочность, признак порочности, что ли? Но непосредственной, вибрирующей чувственности я в них не нахожу.
Бедного Сологуба уволили от должности инспектора с пенсией в 500 руб. Таким образом, мы уже не будем собираться в этом старом казенном доме с целомудренными стенами, так странно контрастировавшими с раздававшимися в них словами .
Студента Вашего не встречаю. Из собственных эскапад могу цитировать только единичное посещение одной новой serre chaude , наяда которой меня более или менее удовлетворила.
На будущей неделе мне предстоит по службе поездка в Москву, недели на две. Это довольно скучно, т.к. в Москве теперь никого нет и, вероятно, не с кем будет проводить вечера.
Когда Вы собираетесь вернуться?
Где и с кем будете жить?
Что нам готовит предстоящая зима?
Ивановы уехали около 11-го июня.
Бакст в Париже. Вчера видел Серова, бывшего с ним в Греции [12]. В Петербурге теперь Дягилев и Бенуа.
В пятницу в Териоках «вечер молодых» с участием Блока, Городецкого и Кузмина (?) .
Хотел было туда съездить посмотреть музыкальную студию, но далеко, притом же известно, что музыканты всегда уродливы.
Пишите, дорогой друг, покамест в Петербург, а когда перееду в Москву, сообщу Вам адрес.
Кланяйтесь Ауслендеру.
Отчего письма Н. странны? В чем странность?
Любящий Вас
В. Нувель
Примечания
Получение письма отмечено в дневнике Кузмина 13 июля.
1. См. письмо 42, примеч. 3. Получив этот номер «Весов», Кузмин 10 июля записал: «Прислали «Весы»; бранят Чулкова, но и Иванова и Блока, объявляют мои книги». Ср. также в письме С. М. Городецкого к Г. И. Чулкову от 15 июля 1907 г.: «Шестой номер «Весов» возмутил всех» (РГБ. Ф. 371. Карт. 3. Ед. хр. 11. Л. 4. Машинописная копия).
2. В «Цветнике Ор» был напечатан цикл сонетов Вяч. Иванова «Золотые завесы», обращенный к М. В. Сабашниковой-Волошиной. Белый писал об этих стихах: «Еще нагроможденнее < Блока. — Н.Б. > Вяч. Иванов. У него слова лучше строчек, а строчки лучше целого <...> Не слишком ли беззастенчив словесный «вир» самого г. Иванова, когда от Индии и Греции одновременно отправляется он в славянскую словесность («в и р» — славянское слово), уподобляясь Паоло и Франческе, влекомых <так!> в... не в области ли филологического водоворота?» (Весы. 1907. № 6. С. 68).
3. Лирическая поэма «Панихида» была напечатана в том же шестом номере «Весов» (С. 5-14).
4. См. в той же рецензии Белого: «Грязен и непричесан, как всегда, в стихах г. Чулков» (С. 68), а несколько ранее говорится о «безграмотных и бездарных Чулковых» (С. 66).
5. Драма Блока «Незнакомка» была напечатана в 5-7 номерах «Весов» за 1907 г.
6. Аничков Евгений Васильевич (1899-1937) — историк литературы, критик. Был в эти годы известен своей революционной настроенностью и даже побывал в заключении.
7. Имеется в виду издательство «Знание». См. предыдущее письмо.
8. Парижская троица — 3. Н. Гиппиус, Д. С. Мережковский, Д. В. Философов. Модестик — М. Л. Гофман. Говоря о его «устремлении в пуп земли», Нувель, очевидно, имеет в виду его брошюру «Соборный индивидуализм» (СПб., 1907), еще не вышедшую в свет, но хорошо известную знакомым.
9. См.: Die Verfilhrung. Vierfarbendruck nach einem Aquarell von C.Somoff // Die Opale: Blatter fttr Kunst und fur Literatur / Hrsg. von Franz Blei. 1907. Tl. 2.S. 141.
10. Описания встреч в казенной квартире Ф. К. Сологуба на Васильевским острове (7 линия, д. 20) см.: Гиппиус 3. Н. Стихотворения; Живые лица. М., 1991. С. 363-368; Пяст В. Встречи. М., 1929. С. 109-111; Чулков Г. И. Годы странствий. М., 1930. С. 132-133; 146-147.
11. В общении Кузмина и Нувеля эти слова обозначали баню.
12. См.: Бакст Л. Серов и я в Греции: Дорожные записи. Берлин, 1923. Перепечатано: Валентин Серов в воспоминаниях, дневниках и переписке современников. Л., 1971. Т. 1. С. 562-588.
13. Вероятно, Нувель узнал об этом вечере из газетных объявлений, как и Кузмин, записавший в дневнике 11 июля: «В «Руси» я помечен в числе предполагаемых участников «Вечера нового искусства» Мейерхольда». Имеется в виду заметка: «В «вечере нового искусства», который состоится в пятницу, 13 июля, под руководством гг. Мейерхольда и Неволина, предполагается участие г-ж Крандиевской, Пашинской, гг. Блока, Городецкого, Кузмина, Чулкова, Чуковского и др.» (Русь. 1907.10/23 июля). Среди участников вечера Кузмина, конечно, не было. Газетный отчет зафиксировал участие А. А. Блока, Л. М. Василевского, С. М. Городецкого, В. А. Пяста, А. С. Рославлева.
КУЗМИН — НУВЕЛЮ
Милый друг,
Вы так пишете, будто я какой-то поклонник и единомышленник Белого. Конечно, совершенно конечно, что Вяч<еслав> Ив<анович> и как поэт и как личность незыблемо высок и дорог, важно только принять во внимание дипломатическую сторону статьи Белого, вдруг потянувшего меня и Городецкого, так недавно ругаемых им . В корректурах, когда временно Брюсова не было в Москве, было: «К сожалению, он напечатал плохо отделанный, очевидно наспех написанный роман «Крылья»». После прибытия Валер<ия> Як<овлевича> это обратилось в скобки («Мне не нравятся его «Крылья»), поставленные, как объясняют, в оправдание перемены Белого сравнительно со статьей в «Перевале» . Из «Перевала» я получил вторичное приглашение и не отказался . Был у нас Филиппов из Киева, знакомящийся в Москве и Петербурге с декадентами, говоривший, что Брюсов — один из главных моих защитников. Этому нельзя верить, но верно то, что эту позу он считает теперь наиболее выгодной . Сам Филиппов 26 л<ет>, вид тактический, но неинтересен, помесь Рафаловича, нашего «фанэ» и увы! Судейкина . Сережа очень счастлив, что Вы его не послали в «пуп земли». Я начинаю скучать, но, вероятно, проживу здесь до половины августа, хотя бы потому, что раньше этого времени не будет в городе Званцевых , у которых я собираюсь жить и к которым уже перевез свои вещи. М<ожет> б<ыть>, я мог бы устроиться и удобнее. Я с нетерпением жду осени, всех вас увидеть, заниматься. Надеюсь, Вы пишете Ваш дневник. Письма Н. странны ужасною спутанностью, недоговариваньем, намеками; если бы я был самоуверен, я мог бы подумать, что он питает ко мне род влюбленности. Другая моя Элоиза пишет, к сожалению, более ясно и собирается скоро к нам. Я говорю, конечно, о Лемане . Сегодня у меня болит голова, и Вы простите пустоту моего письма. Целую Сомова.
Ваш
М. Кузмин
16 июля 1907
Примечания
1. Первоначально Андрей Белый резко отрицательно отнесся к повести Кузмина «Крылья» (см. его рецензию: Перевал. 1907. № 6. С. 50-51), однако впоследствии тон отзывов о новых произведениях Кузмина заметно изменился. Подробный комментарий см.: Литературное наследство. Т. 92, кн. 3. С. 288.
2. См. письмо 42, примеч. 3.
3. См. в дневнике 7 июля: «От Грифа вторичное приглашение в «Перевал». Согласился». Впервые С. А. Соколов («Гриф») приглашал Кузмина в новый журнал (подробнее о нем см.: Лавров А.В. «Перевал» // Русская литература и журналистика начала XX века. 1905-1917: Буржуазно-либеральные и модернистские издания. М., 1984. С. 174-190) осенью 1906 г., однако после письма Н. П. Феофилактова, явно провоцированного Брюсовым, Кузмин отказался в нем сотрудничать (подробнее см. в разделе «Вхождение в литературный мир»). Само приглашение от Соколова нам не известно, однако сохранилось его письмо от 12 июля: «Радуюсь Вашему согласию участвовать в «Перевале». Разумеется, органическое объединение общественного и эстетического элементов в каждой вещи, помещаемой в «Перевале», было бы недостижимым, и часто органическое объединение на страницах «Перевала» замещается механическим, и тогда это покрывается центральной идеей «Перевала» о единстве революционной ломки догм, на каких бы путях она ни протекала. Посылайте несколько стихотворений. Может, к осени соберетесь дать нечто из области изящной прозы? В Вашем письме в словах о «наименьшем эротизме» Вы угадали мои тайные желания. Желать «наименьшего эротизма» заставляет — увы — стратегия и сознание, что круг наших читателей далеко не совпадает с кругом, скажем, «Весов»» (РНБ. Ф.124. № 2233. Л.1). В «Перевале» были опубликованы 3 стихотворения Кузмина из цикла «На фабрике» и «Комедия о Алексее, человеке Божьем».
4. См. запись о визите А. И. Филиппова в дневнике 13 июля: «Утром приехал Филиппов, 26 лет, помесь Рафаловича, Кены Помадкина, Штейнберга и, увы! Судейкина. Он нам значительно надоел, будучи целый день, говоря о журнале etc. <...> Мы вздохнули облегченно, когда господин уехал. Завтра за обычные занятия. Могут быть еще письма. Самое важное было то, что Фил<иппов> вынес впечатление от Брюсова, как благоволящего ко мне».
5. Рафалович Сергей Львович (1875-1943) — поэт; «фанэ» — прозвище Г.М. фон Штейнберга (см. в статье «Литературная репутация и эпоха»); восклицание «увы» перед фамилией С. Ю. Судейкина вызвано воспоминаниями о печальной развязке его романа с Кузминым.
6. Званцева Елизавета Николаевна (1864-1921) — художница, владелица художественной школы, которая размещалась на Таврической, 25, в том же доме, где жил Вяч. Иванов. Кузмин жил в ее квартире с осени 1907 г. См. в дневнике 10 июля: «Антон мои вещи перевез к Званцевой — me voila retabli* <...> Вот я утвержден несколько у Званцевой». В недатированном письме Кузмину Е. Н. Званцева сообщала ему: «Многоуважаемый Михаил Алексеевич, квартиру свою и ключи поручила моей знакомой, живущей по след<ующему> адресу: Эртелев пер., д.11, Надежда Федотовна Любавина. Вот к ней и пошлите Вашего швейцара, и она все устроит. Мне же это нисколько не трудно и места, должно быть, теперь много. <...> От Вас как от жильца не отказываюсь, только сама приеду в конце августа, но Елена Ив., которая будет числа 15 в Питере, заменит меня. Надеюсь, что мы настолько познакомимся зимой, что будущее лето Вы приедете ко мне сюда на новоселье...» (РГАЛИ. Ф. 232, Оп.1. Ед. хр. 201. Л. 1-2; письмо было получено 10 августа).
7. См. в дневнике 12 июля: «День, как все дни, ничего особенного; письмо только от Лемана; писал какие-то стихи; целый день то дождь, то солнце; <...> Теперь лунные ночи, я рад, что приедет Леман».
КУЗМИН — НУВЕЛЮ
Дорогой Renouveau,
вероятно, Вы уже поспели вернуться из Москвы, забыв меня окончательно. Я Вам писал 16 июля, но знаю, что некоторые простые письма не доходят. Теперь все мои помышления направлены на осень, на которую я возлагаю большие надежды и которой приближению очень радуюсь. Ко пробуду еще здесь, вероятно, не менее 2-х недель, так что в Петербурге буду не ранее 15-20 августа. Не знаю, хорошо ли мне будет так, как я думаю устроиться, т.е. у Званцевой. Я очень устал от летнего отдыха, гораздо более, чем от зимнего сезона, т<ак> что теперь я почти совсем не пишу и только читаю По и Лукияна в утешение от всех нападок и неприязни, забвения и холодка друзей с другой стороны. Вы как-то говорили, что моя некоторая известность лишает меня части интереса; но в защите я нуждаюсь теперь более, чем когда-нибудь и кто-либо. И тем более мне грустно, что друзья меня забывают. Кого Вы видаете в Петербурге? Вернулся ли Вяч<еслав> Ив<анович>? один ли или с семьей? Что милый Сомов? маленькие студенты? Как все это давно и далеко! Самая опасная вещь — разлука. Когда-то я «полечу по улицам знакомым»? Я написал ряд стихотворений XVIII в. «Ракеты», посвятив их В. А. Наумову , и крошечный плохой рассказец «Похороны мистера Смита» . Неохотно и плохо написал немного музыки. Какие плохие стихи Городецкого в «Руне», а Блок, попав в «Знание», прямо с ума сошел, и читая его статью в том же «Руне» то слышишь Аничкова, то Чулкова, то, помилуй Бог, Луначарского .
Целую Вас, до свиданья.
Что Москва?
М. Кузмин
31 июля 1907
Примечания
1. См. в дневнике 20 июля: «...перечитывал Рое»; 22 июля: «Читаю По; все-таки это — не из любимейших, хотя отлично и остро»; «Что еще? Читал По...»; 29 июля: «...читал целый день По <...> У По известная начитанность, которая так пленяет и влечет быть книжником. Жалко, что у меня плохая память, требующая выписок»; 31 июля: «Читаю По, убеждаясь в его общности с Уайльдом и с французскими романтиками. Но он предвосхищает и позднейшее. Читал Лукиана, и ясность, бодрость, улыбка снова вливались в меня».
2. Вероятно, сочетание образовано по модели выражения «маленькие актрисы» (театра В. Ф. Коммиссаржевской), часто употреблявшегося в переписке и дневниках того времени. Кто конкретно имеется в виду, сказать трудно: возможно, участники студенческого «Кружка молодых», заседания которого Кузмин нередко посещал.
3. Цитата из «Каменного гостя» А. С. Пушкина.
4. См. в дневнике 6 июля: »...у Солюс < соседи по деревне > был фейерверк жалкий, но самый факт его меня восторг и поднял необыкновенно. Любовь к радугам и фейерверкам, к мелочам техники милых вещей, причесок, мод, камней, «сомовщина» мною овладела». 16 июля: «Написал романс на слова Брюсова и кончил цикл стихов XVIII века». Цикл опубликован: Весы. 1908. № 2.
5. Рассказ, сколько нам известно, опубликован не был, и текст его не известен.
6. 24 июля Кузмин записал в дневнике: ««Руно», стихи Городецкого, очень слабые, рассказ Ремизова, статьи Иванова и Блока (очень странная, хвалящая от Горького до Каменского, до Сергеева-Ценского вплоть, кем вдохновленная: Аничков<ым>, Чулковым?)». В пятом номере «Золотого руна» был опубликован цикл стихов С. М. Городецкого «Стихи о святой любви» и статья А. А. Блока «О реалистах». Более подробный комментарий к этой фразе см.: Литературное наследство. Т. 92, кн. 3. С. 291.
НУВЕЛЬ — КУЗМИНУ
2 августа 1907. На бланке гостиницы «Метрополь»
Дорогой друг.
Вот уже почти две недели, что я в Москве, и послезавтра уезжаю наконец в Петербург. Не писал Вам до сих пор и даже не ответил на последнее письмо, т.к. был очень занят и, кроме того, чувствовал себя все это время отврати<те>льно.
Видел Брюсова и Белого, просидевших у меня целый вечер. В редакции «Весов» познакомился с Ликиардопуло, Поляковым и Эллисом , встретил Феофилактова. Разумеется, все москвичи ругательски ругают петербуржцев. Вы составляете почти единственное счастливое исключение. Ярость направлена главным образом против Чулкова, Блока, Вяч. Иванова, Леонида Андреева, Лидию Дмитриевну <так!> 2 и Городецкого. Я всячески защищал Вяч.Иванова, оправдал Блока — глупостью, сам набросился на Чулкова, выругал Леон. Андреева и не пощадил Зиновьевой-Аннибал. Зато мужески отстаивал молодежь — Городецкого, Потемкина и др.
Брюсов поругивает Вяч. Иванова , но кто не говорит о нем иначе как с пеною у рта, так это Эллис . У меня был с ним горячий спор, из которого выяснилось, что этот кипяток ни что иное, как дионисианец и бодлерист, живущий исключительно «бездной» . Брюсов очень мил, корректен, академичен. Вас очень хвалит. Впрочем, даже Белый при чтении Вас — «отдыхает» . Белый тоже очень мил, но вести с ним продолжительную беседу — утомительно. Все время боишься: возьмет да и выпрыгнет в окно .
Итак, все Вас любят и всем Вы пришлись по вкусу, за исключением 3. Гиппиус, Леонида Андреева, Буренина, Боцяновского и др<угих>, им подобных . Много шуму здесь наделало известие о поступлении в «Знание» Чулкова, Блока и Ауслендера. Уверяют, что Блок написал последнюю статью в «Руне» специально для того, чтобы получить приглашение в «Знание» . Вообще злословят немало.
«Руно» и «Перевал» скоро погибнут естественною смертью. Это факт достоверный . Останутся одни «Весы».
Слышал, что Вы собираетесь в Москву. Верно? Когда же Вы будете в Питере? Пишите мне туда, и поскорее. А когда думаете совсем переехать?
Брюсов Вам кланяется.
Ваш
В. Нувель
Примечания
Письмо получено Кузминым 4 августа, о чем записано в дневнике: «Нувель прислал мне из Москвы утешительные новости о Брюсове и т.д., про себя мало». Многочисленные параллели к этому письму см. в письме Нувеля к Л. Д. Зиновьевой-Аннибал от 22 августа 1907 (см. Приложение 1).
1. Сергей Александрович Поляков (1874-1942) — владелец издательства «Скорпион», меценат, переводчик. Эллис (Лев Львович Кобылинский, 1879-1947) — поэт, критик, переводчик.
2. Л. Д. Зиновьева-Аннибал.
3. Литературная ситуация, описанная в письме, отчасти совпадает с той, что обсуждалась в переписке Кузмина с М. Ф. Ликиардопуло и с Брюсовым (см. в разделе «Вхождение в литературный мир»). О взаимоотношениях Брюсова и Вяч. Иванова в это время см. письмо Брюсова к Иванову от конца июля 1907 г., а также Иванова к Брюсову от 4 августа (Литературное наследство. Т. 85. С. 500-504).
4. Скорее всего, как указывают комментаторы «Литературного наследства», имеется в виду статья Иванова «О веселом ремесле и умном веселии» (Золотое руно. 1907. № 5), однако не исключено, что речь идет об общем впечатлении как от устных выступлений Эллиса, так и от его статьи «Пантеон современной пошлости» (Весы. 1907. № 6. С. 55-62), где содержатся резкие нападки на Иванова как автора альманаха «Факелы».
5. Выразительный портрет Эллиса этого времени см. в кн.: Валентинов Н. Два года с символистами. Stanford, 1969. Определение «бодлерист» связано как с переводами Эллиса из Бодлера, так и с его постоянным интересом к французскому поэту. См., напр., его рецензию на перевод «Цветов зла», выполненный А. А. Пановым (Весы. 1907. № 7. С. 75-77).
6. Ж. Шерон справедливо указывает параллель к этим словам в рецензии Белого на «Приключения Эме Лебефа» и «Три пьесы»: «Но мы так уютно отдыхаем, читая его легкие, слегка пикантные, всегда неподдельно остроумные, добродушные строки» (Перевал. 1907. № 10. С. 52). Ср. там же: «Я должен сознаться, что последнее время неизменно отдыхаешь на Кузмине после чтения претенциозных, крикливых и пестрых «глубинных» произведений».
7. Намек на ситуацию из комедии Н. В. Гоголя «Женитьба».
8. Имеются в виду статья 3. Н. Гиппиус «Братская могила» (Весы. 1907. № 6), устные высказывания Л. Н. Андреева, отразившиеся в переписке (см.: Литературное наследство. М., 1965. Т. 72. С. 309, 528), пародии и критические статьи В. П. Буренина и других авторов «Нового времени», а также названные в примеч. 1 к письму 42.
9. О ситуации, в которой оказался Блок после появления статьи «О реалистах» (см. письмо 47, примеч. 6), см. тексты и примечания, опубликованные в кн.: Литературное наследство. Т. 92, кн. 3. С. 291-293.
10. Слухи о закрытии этих журналов распространялись довольно регулярно (см. в публикации писем М. Ф. Ликиардопуло), но они оправдались лишь частично: «Перевал» действительно закрылся в октябре, после выхода № 12. «Золотое руно», однако, просуществовало до конца 1909 г.
11. Эта поездка не состоялась.
НУВЕЛЬ — КУЗМИНУ
Павловск, 20/VII <19>07
Дорогой друг.
Ваше имя продолжает блистать ежедневно на страницах,передовой печати. Сегодня читаю его сразу в двух фельетонах той же газеты — направо и налево . Правда, есть примечание редакции, благоразумно убоявшейся обвинения скопом в противоестественных наклонностях. Теперь, по крайней мере, нам ясно, что в ее личном составе нет ни одного «Кузмина». Действительно, Ваше имя стало нарицательным, но не столько в смысле «третьей известности», как думают иные, а в более серьезном значении, как настоящий и необходимый протест против «стуканья лбами». Как жалки и беспомощны нападки Антона Крайнего! В сущности, ему нечем кольнуть, даже такое знаменитое жало — бессильно.
Итак, у Вас два верных друга, Брюсов и Пильский, два критика и в то же время редактора (один будущий), что также не без приятности. При такой защите врагов бояться нечего .
Мое письмо Вам показалось кисленьким. Немудрено. Вот уже два месяца, как я чувствую себя отвратительно. Старюсь не по дням, а по часам, и прозвище «Renouveau» звучит теперь одной насмешкой. В настоящее время занят лечением. Увидим, что из этого выйдет.
Напишите, когда в точности Вы приезжаете, чтобы я мог Вас повидать в первый же день.
Костя шлет Вам привет. Он бодр, весел и, на вид, дьявольски молод.
Судя по настроению, царящему в литературных лагерях, мне кажется, что предстоящей зимой все должны друг с другом переругаться. Боюсь даже за свои отношения к Ивановым, т.е., конечно, к Лидии Дмитриевне.
Нельзя же, право, все время ломать комедию и скрывать, что в сущности согласен и с Брюсовым, и с Пильским, и с Белым, и с Антоном Крайним, т.е. со всеми, кто ее ругает . А сказать это — значит вражда навеки, и, пожалуй, не только с нею, но и с Вяч<еславом> Ив<ановичем>. Просто не знаешь, как быть.
С удовольствием жумаю о возобновлении «ойгий» у трех граций . Зин. Венгерова мне клялась, что Бэла вернется и все будет по-старому. А вот Гафиза уж больше не будет. Это наверно. Но не явится ли что-нибудь «на смену». Это было бы любопытно . Во всяком случае, Вам необходима новая «Прерванная повесть». Ведь это осеннее развлечение! Жду!
Ваш
В. Нувель
Привет Ауслендеру, «Вафил» которого очень понравился Аргутинскому.
Примечания
1. См. в дневнике Кузмина 20 августа: «В «Понедельнике» Пильский восхваляет меня, с оговоркой редакции, и Чуковский пишет что-то про всех нас, неясное и ловкое». Имеется в виду статья П. Пильского «О красоте и пустоте», противопоставляющая «Картонный домик» творчеству Зиновьевой-Аннибал, с редакционным примечанием: «Точка зрения редакции на г. Кузмина и Кузминых прямо противоположна взгляду г. Петра Пильского» (Свободные мысли. 1907. 20 августа/2 сентября). Там же опубликована статья К. Чуковского «Чудо».
2. Имеется в виду все та же статья 3. Гиппиус «Братская могила».
3. В. Я. Брюсов был фактическим редактором журнала «Весы», а критик Петр Моисеевич Пильский (1876-1942) — редактором газеты «Свободные мысли».
4. К. А. Сомов.
5. О критической реакции на творчество Зиновьевой-Аннибал см.: Никольская Т.Л. Творческий путь Л. Д. Зиновьевой-Аннибал // Ученые записки Тартуского гос. университета. Тарту, 1988. Вып. 813.
6. См. письмо 29, примеч. 15.
7. Венгерова Зинаида Афанасьевна (1867-1941) — критик и переводчица.
8. Бэла — прозвище Л. Н. Вилькиной.
9. Встречи «гафизитов» осенью 1907 г. действительно не могли состояться, т.к. не возвратившись в Петербург из Загорья Л.Д.Зиновьева-Аннибал умерла. О некоторых попытках создания нового кружка см. в статье «Кузмин осенью 1907 года».
10. События, ставшие прототипической основой повести «Картонный домик» и стихотворного цикла «Прерванная повесть», происходили осенью и в начале зимы 1906 г.
